Сектор глаза

22.06.2012
В атмосфере тлеющего протеста, слегка приправленной слезоточивым газом, открылась 13-я Стамбульская биеннале современного искусства, которую на этот раз курирует Фулия Эрдемчи, ведущий турецкий критик и куратор. Тема «Мама, я варвар?», подсказанная публицистической книгой знаменитой турецкой поэтессы Лале Мюльдюр, определила географию биеннале. Большинство художников — из считающегося «недостаточно цивилизованным» мира, то есть из Латинской Америки, Северной Африки, с Ближнего Востока и, разумеется, из Турции. Русских среди участников нет. Из Стамбула — АННА Ъ-ТОЛСТОВА

Перед Antrepo No.3 — бывшим портовым складом в Топхане, давно перепрофилированным под культурные нужды,-- стоит кран со стенобитным шаром, который периодически глухо ударяет в стену. Это работа звезды турецкого искусства Айше Эркмен, мастерицы поэтизировать урбанистические проблемы в эффектных инсталляциях. Что у Стамбульской биеннале непременно будут проблемы, и не только урбанистические, стало ясно еще на Венецианской биеннале. Буквально на следующий день после первых столкновений на площади Таксим у ворот венецианского Арсенала собралась демонстрация, скандирующая: «Нет полицейскому насилию в Турции». Стамбульские столкновения переросли в затяжную «оккупайскую» герилью — зазевавшиеся туристы в Бейоглу до сих пор могут нюхнуть слезоточивого газа, а венецианские демонстрации разрослись в призыв бойкотировать биеннале в Стамбуле.

Протестующие против агрессивной джентрификации в городе считают напрямую причастным к процессу главного спонсора биеннале Koc Holding, даром что в разгар битвы корпорация приютила «оккупайцев» в одном из своих отелей, вызвав гнев премьер-министра Реджепа Тайипа Эрдогана. По иронии задолго до начала протестов Фулия Эрдемчи задумывала биеннале как дискуссию о роли искусства в политизации общественных пространств и своего рода фестиваль активистского паблик-арта, что, конечно, говорит о ее пророческом даре выбирать актуальные темы. Однако в связи с событиями на площади Таксим запущенную еще в феврале дискуссионно-перформативную программу под названием «Общественная алхимия» пришлось свернуть, а проекты, предназначавшиеся для улицы, перенести в безопасные выставочные залы вроде Antrepo No.3 и двух художественных фондов на Истикляль — SALT, учрежденного одним из крупнейших банков Турции, и ARTER, учрежденного все тем же Koc. Из пяти биеннальских площадок только две — заброшенная греческая школа в Галате и крошечная независимая и некоммерческая галерея 5533, ютящаяся в модернистском торговом центре IMC,-- отвечают первоначальной идее. Остальные же являются продуктом того самого «глобального финансового империализма», критиковать который намеревалась биеннале. Такое ренегатство, естественно, еще больше раззадорило сторонников бойкота.

Фулия Эрдемчи постаралась кураторским образом обыграть двусмысленное положение, в каком оказалась 13-я Стамбульская биеннале. Вход на все выставки бесплатный, то есть выставочные залы объявлены публичным пространством — этаким продолжением улицы. Никаких официальных открытий, банкетов и VIP-вечеринок. Экскурсии, перформансы, мастер-классы доступны всем без ограничений: на лекции-перформансе Хито Штейерль «Является ли музей полем битвы?», где остроумно разоблачались механизмы отмывания грязных денег в культурной индустрии, случилась форменная давка. И конечно, на выставках многое непосредственно затрагивает тему Таксим, например работы известного художника-провокатора Халиля Алтындере, обвинявшего в оскорблении турецкой полиции еще на 9-й Стамбульской биеннале. При входе в SALT он установил фигурку полицейского-карлика, а в Antrepo No.3 можно видеть прекрасный клип «Страна чудес»: гневный рэп в исполнении подростков из Сулукуле — района цыганских трущоб, снесенного в целях облагораживания Стамбула.

Что же до темы разделения мира на «цивилизованный» и «варварский» — она отошла на второй план. Вернее, была радикально переосмыслена, ведь греческое слово «barbaros» не только указывало на тех, кто не мог изъясняться на благородном эллинском наречии, но и противопоставляло привилегированных и свободных граждан полиса всяким там понаехавшим. И сегодняшние «варварские» проблемы урбанизма — приватизация общественных пространств, джентрификация без социальной компенсации, социальное напряжение в мегаполисах между фавелами и благополучными оазисами дорогой недвижимости — оказываются близки самым «цивилизованным» странам. Скажем, немецкий художник-урбанист Кристоф Шефер с легкостью перенес метод своих социально-поэтических исследований «парковой фантастики» с Гамбурга на Стамбул. Причем близки эти проблемы давно, что показывают ретроспективные интервенции в ткань выставок: партизанские плакаты амстердамских активистов группы Provo конца 1960-х или документация художественно-общественных работ Мирле Ладерман Юкелес на улицах Нью-Йорка в 1970-х выглядят весьма свежо.

Но, пожалуй, лидерами по части протестной урбанистической поэзии все же оказываются художники Латинской Америки. Эктор Самора, устраивающий головокружительные абсурдистские перформансы, где бригада рабочих-статистов в невероятном темпе перебрасывает друг другу по кругу легкие глиняные кирпичи, превращающиеся в ходе этого бессмысленного строительного балета в груду черепков. Или Синтия Марселле, которая изобрела в видео «Противостоять» гениальный способ борьбы с водительским хамством на дорогах: как только загорается зеленый для пешеходов, на пешеходный переход выходят жонглеры с факелами и, вставая огненной стеной перед машинами, не дают им проехать. Московской мэрии стоило бы присмотреться к этой бразильской инновации. Несмотря на то что Фулия Эрдемчи была сокуратором 2-й Московской биеннале, никаких художников из России и стран бывшего СССР в Стамбуле нет. Русская тема присутствует только в прекрасном фильме Сантьяго Сьерры и Хорхе Галиндо: издевательский траурный кортеж с перевернутыми вверх тормашками портретами короля Хуана Карлоса I и всех постфранковских премьер-министров Испании проезжает по главным улицам Мадрида под «Варшавянку» в исполнении ансамбля имени Александрова. Видимо, России больше нечего добавить к словам всеобщего художественного протеста.